Помогать нельзя пройти мимо — где поставить запятую

Презабавный случай произошел сегодня со мной из серии вечных вопросов: где поставить запятую — «помогать нельзя пройти мимо».

Иду это я с работы скорым шагом, размахивая трекинговыми палочками, ускоряя шаг (уж очень хочется поскорее до дому добраться, где нет ни ветра, ни пронизывающей свежести февральского морозца). Скользко, но я не торможу, так как четыре точки опоры, если что, имеются. И тут вдруг вижу: шедшая навстречу с нагруженной полиэтиленовой сумкой старушка падает и не может подняться с обледеневшей дороги. Я, естественно, подбегаю, пытаюсь помочь ей подняться, прошу её выпустить из рук сумку, но старушка, кряхтя и охая, наотрез отказывается разорвать линк рука-сумка.

Тогда даю ей одну из своих палок для поддержки и изо всех сил пытаюсь её поставить на ноги — но не тут-то было! Старушка оказывается еще и в стельку пьяна. Однако, нашарив испачканной рукой рукав моей куртки, она пытается взять меня под руку. Я протестую и даю ей в помощь свою ладонь. Еле-еле передвигая ноги, натянув капюшон по самые глаза, старушка под моим чутким руководством преодолевает два метра ледовой дороги. Подъехавший сзади автомобиль терпеливо ждет когда мы со скоростью беременной гусеницы доползём до бордюра. Во мне крепнет отчаянная уверенность, что без меня она не сможет пройти и двух сантиметров, так как жалуется, что совершенно (то есть абсолютно!) ничего не видит и не может проделать и шага пока я десять раз не ткну палкой, куда поставить ногу.

Я спрашиваю где она живет. Однако, перспектива тащить её до дома никак не может уложиться в моей в голове. Мимо нас проходит парняга с авоськами. И тут бабулька вскидывает лицо, глаза её светлеют: «Лёха, ну ты всё успел?» Оказывается, что она не всё зрение потеряла. «Лёха» делает вид, что его это не касается и невозмутимо проплывает мимо. Старушка снова сутулится, её рука крепче впивается в мою ладонь, ноги подгибаются и она начинает охая причитать, что без меня ни шагу ступить не сможет. Во мне зреет уверенность, что это действительно так и есть. Внутренний голос укоряет: «Ну не бросать же бедняжку на верную погибель!».. Ветер, мороз крепчает, а тут еще и солнце село за горизонт. А такими темпами мы не только до ночи, а и до утра не доберемся!

И тут бабулька впивается глазами в выплывшую, как яхта по курсу фигуру: в шапке ушанке на голове, серой ватной куртке и ярко-желтом жилете поверх неё. Все бы ничего, но одна неувязка — на сущности нет штанов. Ну, то есть, валенки, или что-то наподобие есть, а вот то, что должно быть между валенками и желтым жилетом — абсолютно ничего! Я протираю глаза, мне не верится, что это не розыгрыш и я не Алиса в стране чудес. Февраль есть? — есть! Куртка и шапка-ушанка есть? есть! Валенки идут по дороге ? — да!  А вот штанов нет! и нет ничего, что должно быть под ними — только голые белые ноги. Фигура стремительно удалялась, грозя скрыться за ближайшим углом.

Эта картина произвела на бабульку неотразимое впечатление :»Это что же это такое, это куда ж она пошла,… и в самом деле без штанов!.. » Старушка явно имела какое-то отношение ко всей этой истории. Я спросила, как её зовут, и сможет ли дойти до дому сама, на что бабка впилась сверлящими глазками мне в лицо, спина её пружинисто выпрямилась, и она подозрительно выкрикнула: » …А ты кто такая!… нет, ты откуда взялась?..» Голос её зазвучал сильно, напористо, почти угрожающе. Капюшон откинулся с её головы и тут оказалось, что и лет-то бабульке, явно не больше, чем мне… Это уже была не та беспомощная старушка, а старушка, готовая дать отпор всякому, кто ей задаёт неуместные вопросы и суёт нос не в свои дела!

Меня долго уговаривать не пришлось, я сказала, что теперь точно она справится сама и развернулась по направлению к своему дому. Оглянувшись через 10 секунд, чтобы убедиться, что «бабулька» не валяется беспомощно на обледеневшем тротуаре, я успела ухватить взглядом её исчезающую с неожиданной прытью фигуру за тем же углом, где прежде скрылись голые ноги…

Оставшуюся дорогу до дома я размышляла о том, имеет ли помощь какие-то рамки? Где человек действительно в ней нуждается, а где начинается манипуляция. Где та черта, где помощь превращается в «добряк»?.. Мы так стремимся оказывать помощь, покровительство, теша собственное эго, что без нас никак не обойтись, и что если бы не мы, то мир бы рухнул… ну ни дать, ни взять — мать Тереза, а то и поднимай Выше!..

Сегодня еще один эпизод приключился, смысл которого дошел до меня после истории с бабулькой. В конце рабочего дня проходит мимо моего прилавка один из бывших моих подчиненных в другой компании. Сначала поздоровался, прошел, потом вернулся и говорит с разочарованием: «Диана Азатовна, так нелепо видеть вас здесь, на этом месте!. С вашими-то знаниями, с вашим опытом,.. вам в другом месте надо быть!..»

Чиркнуло, но не очень больно… Думала, что изжила ЧСВ, ан — нет, шевелится еще. Когда донесу голову до подушки есть тема для гибернации.

Спасибо, что дочитали до конца. Спасибо, что хотите поспорить. Дочитаю и я ваши комменты, коли будет у вас желание их оставить.

P.S. ЧСВ — чувство собственной важности.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *